Круги добра. Кто и зачем в Коврове «бросает в воду» хорошие поступки

Атеисты и верующие, либералы и радикалы, физики и лирики, патриоты и космополиты, антипривочники и сторонники вакцинации, пацифисты и милитаристы… Мы можем быть непримиримы по сотне критериев. Сейчас это особенно ощутимо. Мы обрываем старые связи, ссоримся с родными, заносим в чёрные списки одноклассников и друзей. Настаиваем на своём или замолкаем, не желая метать бисер… Поэтому каждая история о том, когда людей очень разных и даже незнакомых что-то объединяет – очень дорога. Рассказать эту автору помогли сотрудники благотворительного фонда «ПроДобро». Двух героев уговорить на интервью было сложно. Фотографироваться и называть фамилии они отказались, напомнив про пословицу «Делай добро и бросай его в воду» – дескать не стоит хвастаться. Но задача у автора была другая: от «брошенных в воду» хороших поступков всегда расходятся круги по воде. Сейчас это так кстати.

 

ковров, городковров, вковрове, новости Коврова, продобро, беженцы, журналборщ, борщмедиа, борщковров, айковров, в коврове, ковровские вести

 

Зураб

В Северной Осетии Зураб работал в правительстве республики. В Россию приехал десять лет назад – по приглашению друга бизнесмена, который уговорил его сменить чиновничью стезю на предпринимательскую. Стартовав с менеджера по продажам, постепенно вырос до руководителя компании по производству изделий из бумаги и картона. Его многодетная семья второй год обживается в Доброграде. Зимой они участвовали в конкурсе на лучшее новогоднее оформление дома и победили в онлайн-голосовании среди жителей нового города.

«Это в большей степени Юлина заслуга, она по образованию – архитектор, а по профессии – дизайнер интерьеров. Так что её ёлочки, звёзды и рождественский вертеп просто не могли оставить равнодушным», – рассказывает о жене Зураб.

За победу в конкурсе осетинская семья получила от Доброграда сертификат на 50 тысяч рублей. Им можно было распорядиться, как угодно. Победители передали сертификат в благотворительный фонд «ПроДобро», о котором узнали из новостного чата, объединяющего доброградцев: там была история о том, как к 8 марта фонд подарил кресло многодетной семье, лишившейся имущества после пожара.

«У людей сгорела квартира, и я об этом знаю. Я куплю второй телевизор, а им голову некуда приклонить», – объясняет логику своего поступка Зураб и почти сердится: «Этот незначительный поступок не стоит публичности, зачем вы меня о об этом заставляете рассказывать…»

Сходимся на том, что будем считать нашу беседу заочным пари о том, продолжат ли его идею победители доброградовского конкурса в следующем году. А чтобы сменить тему, говорим об Осетии и Грузии, об Украине и России, о беженцах, приехавших в Ковров, и о том, что им нужно делать в первую очередь.

«Главная задача сейчас не у них, а у нас, – рассуждает Зураб. – Можешь дать сто рублей – дай. Не можешь – дай эмоцию. Нет, не жалость. Соучастие и сочувствие – вот подходящие понятия.  Где парикмахерская, где хлеб купить – рассказать, показать, проводить. Нам нужно быть искренними и ровными, чтобы помочь им тоже выйти на эмоциональное плато – в этом состоянии уже можно созидать. Да это в любой трудной ситуации помогает».

 

Юля

Юля родилась в Ленинграде, её папа был военным. Поэтому семья немало поколесила по стране, прежде чем в 1995-м году осела в Коврове, где девочка пошла в школу.

«Мы жили так дружно! – вспоминает она. – В военном городке даже каждый срочник знал, кто чей ребёнок, а сейчас и соседи друг с другом не знакомы…»

Замуж Юля вышла рано, тоже за военного. Родились сын и дочка, была работа и домашние хлопоты. А потом посыпалось: закрыли трикотажный цех, распалась семья, заболел Данила.

 

«Беременность и роды были тяжёлыми, через сутки у сына случилась остановка дыхания. Потом вроде наладилось, в развитии всё было хорошо. Но в год он перестал произносить звуки, к двум – стал плохо ходить. После четырёх – заговорил сразу предложениями, стал активным, а в восемь – случился приступ. Словно перекосило его всего… Вот только что был ребёнок как ребёнок, который везде успевает сунуть нос – и вдруг только мычит и раскачивается», – вспоминает Юля.

Понадобилось много лет, слёз, денег и консультаций, чтобы выяснить, что у Данилы в мозге – киста. И что после 18 лет её можно попробовать прооперировать. Когда кошмар с инвалидностью сына был понят, принят и освоен, жизнь подкинула Юле новый.

«После развода я жила с детьми на съёмной квартире, это было неудобно и дорого. У меня был материнский капитал, в 2015 году я на него купила две комнаты в общежитии в Северном проезде и переделала их в полноценную малогабаритную квартиру со всеми удобствами. Вышла ещё раз замуж, родила Мелиссу. А прошлой осенью мы сгорели…»

Тогда было уже холодно, но ещё не топили. Соседи пользовались старым масляным обогревателем. Выпивали. Уснули. Погибли. Так что материальных претензий Юле предъявлять некому.

«Лишились абсолютно всего. Даже банки с огурцами в кладовке напором воды разбило. Сажа да копоть – вот, чем мы теперь богаты», – невесело шутит она.

Мэрия на полгода предоставила погорельцам казённую «двушку» в военном городке (такая вот ирония судьбы). Соцслужбы и фонд «ПроДобро» выручили одеждой, бытовой техникой и мебелью. А многодетная осетинская семья подарила ноутбук – без него в эпоху дистанционки двум Юлиным школьникам не обойтись. Понимаю, что Зураб был прав, говоря про эмоциональное плато – Юле помогли его достичь. Она вышла на работу, по вечерам вяжет пледы и забавные шапки. Сходила открыть окна в сгоревшей квартире – чтобы выветрилась гарь. Ищет дешёвые стройматериалы и услуги по ремонту. Увы, на мужа рассчитывать не получится – второй брак тоже треснул, как банка с огурцами…

 

 

 

Люба

Люба на эмоциональное плато выходила лет пять. В 1994 году они с 4-летним сыном приехали в Россию из Узбекистана, куда в 20-е годы прошлого века бежали от гражданской войны на Украине её бабушка и дед.

«Она была украинка, он русский, мама с папой уже говорили на русском. Да и в республике говорили на русском – был же единый Советский Союз. Но в девяностые всё изменилось – все перешли на узбекский, а я его не знала. Работала воспитателем в детском саду, так что можете представить, в какой ситуации оказалась», – объясняет Люба.

В России она работала санитаркой, потом устроилась в лицей преподавать физкультуру и ОБЖ. Год продержалась на голом энтузиазме: «Нам выдавали 12 процентов от зарплаты – на хлеб. Говорили, у всех в подвале есть с огорода картошка, капустка – продержитесь как-нибудь. А мы только переехали, откуда у нас запасы?»

Поэтому когда Люба наконец получила зарплату за несколько месяцев и отпускные, то – как в омут с головой – сменила педагогику на объявленную в стране «свободу торговли». Девять лет гоняла с баулами на электричках в Москву и стояла в палатках едва ли не на всех уличных рынках Коврова.

 

 

«Подниматься хорошо, когда есть деньги и помощники… А когда выгребаешь против течения одна – это и тяжело, и горько, а порой и стыдно. Помню, даже когда я уже заработала на «однушку», соседи поначалу косились – на мне же вечно валенки да куртка… – рассказывает она. – Но на рынке были живые деньги. Пусть стоишь на морозе, пусть дома «колбасит» потом несколько часов, но ребёнок будет накормлен и ему будет, что надеть. В кризис нужно думать о детях. И делать всё, чтобы им было хорошо».  

Сейчас у Любы модный магазин детской одежды в самом крупном торговом центре Коврова. Часть товара она регулярно отдаёт на благотворительность в социально-реабилитационные центры. А когда в интернете узнала, что «ПроДобро» собирает гуманитарную помощь для прибывших в Ковров беженцев с Украины, собрала посылку с тёплыми кофтами, брюками и шапками. Тысяч на сорок, сказали мне в фонде.

«Ну, считайте, что запустила бумеранг добра, – Люба немного смущается. – Может, это покажется странным, но я ощущаю «спасибо», которое кто-то где-то когда-то скажет мне в ответ. Я чувствую радость в этот момент. Это меня поддерживает в трудные моменты. Ведь останавливаться никогда нельзя… Упадёшь, поплачаешь-поплачешь – и снова идёшь».

 

Лена

Тёплые кофты пригодились уроженке Украины Лене. Её с тремя детьми и мамой-пенсионеркой эвакуировали в Ковров в середине марта. Говорят, как будто снова приехали в зиму – в их родном Мариуполе в это время и до плюс 10 бывает.

«Как узнали, что началось?… 24 февраля начали прилетать снаряды – так и узнали… Сначала издалека слышали, а потом и к нам в огород один попал… Мы на дистанционке были, а в школе нацгвардия располагалась, вот её и бомбили, – говорит женщина. – Почему-то мы проснулись в тот день очень рано. Я малышку на руках держала, шестилетний сын был рядом. Увидела в окно, как прямо на нас летит огонь. Закричала. Кто куда успел попадать и укрыться. А потом дом сложился… Муж был в спальне, его засыпало больше всех. На меня и младших детей мама и старшая дочь успели накинуть одеяло, все осколки прилипли к нему. Только один малышке угодил в ногу. Не было бы одеяла – наверное и нас бы не было».

 

 

Они выбрались из-под завалов, соседи приютили пожить. Но через несколько дней на их улицу приехали военные: «Будет очень жарко, надо уезжать». На сборы и прощание с мужчинами, мест которым в бортовых КамАЗах не было, отвели десять минут.

«Потому так и не знаю, сумку с детскими вещами мы не взяли или не довезли… И суматошно всё было, и страшно – ехали полями, минуя дороги и населённые пункты. И повсюду – солдаты с автоматами, чтобы отстреливаться, если начнут по нам… – продолжает Лена. – В какой-то момент стало уже всё равно, куда ехать. Лишь бы там было тихо, спокойно и тепло».

 

 

Сейчас им вряд ли спокойно, потому что в Мариуполе остался муж и отец. Но хотя бы тихо и тепло. Лена ищет работу, сына взяли в школу, у младшей дочки режутся зубки, старшая изучает, где в России можно продолжить учёбу в вузе, которая в Украине оборвалась после первой сессии. Она спрашивает, есть ли в Коврове бесплатные студии танцев, а её мама – как доехать до миграционной службы, есть много вопросов по статусу беженца. Понимаю, что могу помочь, сделав всего пару звонков отзывчивым людям в нужных инстанциях. И что это даже не стоит денег и уж точно не подрывает мои жизненные принципы. И что возможность оказать помощь и готовность её принять способны объединить людей даже непримиримо разных – будь то исповедующий христианство ценитель Пушкина и мусульманский учёный или адепт траволечения и государственник, призывающий увольнять за отказ привиться от ковида. И что неслучайно в самом слове «помощь» есть слово «мощь».

 

 

 

Работает в Коврове с 2017 года. Создан при компании «Аскона» и помогает учреждениям соцзащиты, образования, здравоохранения и другим категориям благополучателей, в том числе людям в трудной жизненной ситуации. Деятельность БФ финансируется за счёт средств компании, взносов её руководителей и работников, а также пожертвований от горожан. В 2021 году на реализацию всех программ «ПроДобро» потратил 13,5 миллиона рублей, а также продукцию «Асконы» на 40,5 миллиона. Если вы хотите помочь героям публикации или присоединиться к проектам БФ «ПроДобро», вы можете связаться с благотворительным фондом через электронную почту bf@askonalife.com, а также через группу https://vk.com/bf_prodobro в соцсети «ВКонтакте».

 

 

 

(фото: Виктор Гавриков, Сергей Никитин, Александр Соколов)

 

 

 

 

 

 

 

БорЩидзе

Варю БОРЩ


Оставьте комментарий

Your email address will not be published.


О нас

Сайт для тех, кто ценит своё свободное время и готов тратить его только на приятное и полезное чтение. Мы пишем о политике, бизнесе, культуре, спорте, истории и жизни Коврова, судьбах его жителей.

Копирование материалов сайта без разрешения редакции или ссылки на источник запрещено законом – статьей 146 УК РФ “Нарушение авторских и смежных прав”


Свяжитесь с нами

Звоните нам